5.5 Тотальный взлом (осторожно: шок-контент)

Иногда мне говорят, что написанное мною – не для всех, что нормальный человек едва ли согласится со всеми моими тезисами. Впрочем, как утверждал незабвенный Женя Лукашин, это спорный вопрос. Но сейчас я спешу порадовать милых моему сердцу психологических экстремалов еще и главой «не для всех» из книги «не для всех», главой, повествующей о страшных вещах. Потому что правда, раскрытие которой обнажает сущность человека и общества, является страшной вещью.

В моем детстве мальчишки редко мечтали о деньгах. Мечтали стать военными, учеными, летчиками, но непременно великими. Сейчас больше мечтают о деньгах, но тоже непременно великих. Однако, если рассудить беспристрастно, американская мечта по сути ничем не отличается от мечты советской. Все тот же пошлый итог: стать значительной персоной, которой будет доставаться самое лучшее вперед остальных. А можно ли упростить процесс? Как вам понравится идея получать лучшее, не становясь кем-то, не участвуя в тяжелых и болезненных турнирах самцов за самку, должность или деньги?

Именно эта мысль захватила меня еще в школьные годы. С невыразимым презрением я выслушивал мечты одноклассников сделать карьеру. Уже тогда я твердо решил найти потайную дверь, пройдя через которую можно победить без боя. Бэкдор, как сейчас говорят хакеры. И я азартно занялся взломом всех правил, до которых только мог дотянуться.

В качестве разминки я научился передергивать карты. Именно в качестве разминки, поскольку никакой материальной выгоды я не получал и, соответственно, наказания понести не мог. И я ни разу не попался, ни разу! Однажды, одержав с дюжину побед кряду, я едва не довел до истерики друга родителей. Но хоть и детским умом, я тогда уже понимал – нельзя, чтобы кто-то догадался о моей стратегии потайной двери, иначе меня обязательно примутся перевоспитывать, в том числе и мои «морально правильные» родители. Надо слиться с толпой. И я сказал, что у меня просто хорошая память, что я запоминаю карты. На том и закончили, больше я с ним не садился играть никогда.

В школьном дворе я внимательно исследовал трассу, которую разметил физрук для бега на три километра. И я был бы не я, если бы не взломал правила и здесь. После старта я отстал, а потом чудесным образом оказался впереди всех, «творчески переработав» маршрут. Естественно, на следующем кругу так сделали все, и я еще раз убедился, что любой взлом должен происходить в условиях строжайшей тайны. Стоит приоткрыть потайную дверь, как в нее устремятся все.

В университете во время забега я выкинул другой номер, поскольку сократить дистанцию на голом пространстве вокруг футбольного поля не представлялось возможным. Я резко рванул вперед, а затем имитировал сердечный приступ. Бедный старенький врач примчался ко мне быстрее, чем студенты к финишу, а перепуганный физкультурник расписался у меня в зачетке прямо на улице.

Тема симуляции оказалась очень богатой, и я не раз эксплуатировал ее возможности. В последних двух классах школы было такое извращение – УПК, или учебно-производственный комбинат. Государство решило, что если тебя и не выбросили после восьмого класса в профтехучилище, то все равно тебе следует постоять у станка, так или иначе. И вот каждый четверг мы проводили в специально оборудованном здании, где школьников посвящали в волнующие тайны рабочих профессий.

Кому кем быть, определял жребий. Жребий, разумеется, был таким же «честным», как и моя игра в карты. Автодело, после которого давали права, досталось детям местной элиты, а простые дети разделили между собой простые специальности. Мне достался токарь. Не на того нарвались, – злобно подумал я, – посмотрим, кто тут НАСТОЯЩАЯ элита. Отходив для виду несколько занятий, я заявился в медпункт и толково описал симптомы вегетососудистой дистонии, попросив перевести меня подальше от шумных станков на электрика. А преподавал у электриков вечно занятой директор УПК, проводивший максимум один урок теории, и то не всегда. К практике же школьников-электриков по понятным причинам не допускали. В результате вместо стружки за пазухой и рук в масле я получил один дополнительный выходной в неделю.

Я очень рано понял, что самая большая ценность – это время. И поклялся никогда, ни единой минуты в жизни не делать того, чего мне не хочется, ни за какие плюшки. А произошло это по итогам одного волшебного похода в районную библиотеку. Вот уж не помню, что я там попросил, по-моему, что-то связанное с саморегуляцией. В ответ злая жирная баба протянула мне книгу про какого-то героя. Вот что надо читать, а не ерунду всякую, – отрезала она. От удивления я даже икнул. Ах ты дура, у тебя в твои сорок лет мозгов меньше, чем у меня в мои двенадцать, и ты будешь указывать, что мне читать?! Конечно, вслух я ничего не сказал, потому что, как Кролик из Винни-Пуха, был очень воспитанным. Зато многое подумал. По прошествии почти полувека я очень благодарен той полоумной, что попыталась провести среди меня воспитательную работу. Как благодарен всем, подтолкнувшим меня к удивительным открытиям.

Библиотечное откровение предостерегало: если тебе что-то предлагают, то выгодно это не тебе. Обычно предлагают отдать свое время и силы, а то и что-нибудь посерьезнее. А взамен – горячая благодарность и возможность почувствовать себя молодцом. Придя домой, я обращался с выданной мне книгой так, как будто в ее страницах затаилось проклятие. Не открывая, я поставил ее на полку и вернул точно в срок, сообщив жирной бабе, что мне очень понравилось.

Аналогичным образом поступил я и в школе, когда мне предложили погеройствовать на практике, для начала в игровом варианте. Была тогда такая военная игра – «Зарница». Всем в классе раздали «воинские специальности» и велели явиться в воскресенье для «боевых действий». Мне достался сапер. Все мальчишки хотели быть снайперами. В моем детстве слово «спецназ» еще не вошло в широкое употребление, и дети о таком не знали. Им казалось, что круче всех снайперы, чуть не дошло до драки. Я наблюдал за боданием начинающих самцов и пытался представить себя в роли сапера. Суть была в том, чтобы ходить по полю с железными спицами и тыкать ими в землю в поисках «мин» – закопанных консервных банок. Разумеется, ни в какое воскресенье я никуда не явился. Сами подрывайтесь на своих консервных банках!

Когда я рассказываю о себе подобные вещи, мне говорят, что я страшный, или даже подлый человек. Но, черт возьми, почему? Что страшного в том, что я, пусть и не по правилам, несколько раз бескорыстно обыграл взрослого дядьку, который хотел обыграть ребенка? Кто пострадал от моих «художеств» на уроках физкультуры? Что подлого в том, что я симулировал ВСД, кому я причинил этим зло? Я всего лишь защищался от навязчивой идеи государства сделать меня токарем! Я принципиально не стал читать выданную в библиотеке книгу, но я всего лишь защищался от дуры, решившей за меня, что я должен стать героем, а не психологом. Подвергая честному анализу мои «страшные» дела, вывод можно сделать только один: я всего лишь не хотел играть по чужим правилам. Потому что по ним тебя обязательно поимеют.

Единственное, что в моей биографии подходит под категорию «страшных» дел, так это моя тренерская деятельность. Разумеется, я не мог не «взломать» и бокс, которым занимался с детства. Но тупо обогатить его запрещенными приемами показалось мне недостойным моего таланта. Мне вообще стала казаться пошлой идея поражать противника лишь посредством кулаков, холодного или огнестрельного оружия. Душа запросила чего-то более разрушительного, и я разработал обширнейшую систему причинения ущерба на редкость извращенными способами. Но однажды во время лекции я понял, что лавочку пора прикрывать. Хотя у меня до сих пор чешутся руки опубликовать часть своих наработок, по крайней мере ту, за которую не посадят. Часть от этой части я таки опубликовал, только под красивым немецким псевдонимом.

Однако, разбирая даже эту мрачную сторону моего творчества, непредвзятый исследователь обнаружит, что тогда, как и всякий раз в будущем, я выступал на стороне человека. Не абстрактного общества в целом, а конкретного человека с именем и фамилией, моего читателя, слушателя, ученика. Я мечтал дать ему инструмент, который сделает его свободным, при помощи которого он сможет дать многоплановый, хорошо продуманный отпор любому, кто посмеет ему что-то указывать. Признаю, получилось немного чересчур.

В девяностые годы специалисты побежали с постсоветского пространства на сытый Запад, и постсоветское пространство стало называть их предателями. Теперь они возвращаются со становящегося все более токсичным Запада, и уже там, не стесняясь в выражениях, называют их маргиналами, бегущими в страны-изгои. Постсоветское пространство, Запад… А кто подумает о людях? Кто помыслит не масштабами империй и героев, а масштабами простых людей с их простым желанием пожить спокойно, не будучи ни за «белых», ни за «красных»?

Ну конечно же я, а кто еще! Только с годами у меня убавилось бойцовского пыла и прибыло ума, и теперь я не обучаю разрушению. Вообще, чем взрослее и умнее человек, тем безболезненнее для окружающих он действует. Есть шутка про Микояна, долгожителя советского политического Олимпа, когда он отказывается от зонтика и говорит, что пройдет между струй. Теперь я учу ходить между струй. Я обучаю находиться в гуще толпы, но быть недосягаемым ни для кого, невидимым и свободным.

В начале главы я обещал раскрыть неудобную правду. Что ж, время пришло. На каждого успешного, богатого и счастливого человека приходятся сотни неуспешных, бедных и несчастных. На одного обитателя элитного коттеджного поселка приходятся тысячи обитателей общаг и трущоб. На одного культового художника или артиста приходятся десятки тысяч уборщиков и строителей, продавцов и водителей такси. Но страшен не столько этот факт, сколько его закономерность и неизбежность. Страшно то, что сказки про «общество равных возможностей», которыми досыта кормят все без исключения народы мира, служат одним из инструментов поддержания этого отвратительного статус-кво. Обслуги должно быть на порядки больше, чем господ, на этом держится все.

Не менее отвратительно выглядит и процесс движения к успеху. Убегая от медведя, не надо бежать быстрее медведя, надо бежать быстрее своего товарища. Этот мир – большая пищевая цепочка, и ничего личного. Когда в одной желто-голубой стране выбрали одного «демократически правильного» президента, бывало, выйдет он во двор своего особняка, посмотрит на возящуюся в земле прислугу, и, ничуть не смущаясь ее присутствием, наставляет дитя: «учись, а то вот так же будешь». А чего стесняться?

Живя по правилам, с вероятностью существенно выше девяноста девяти процентов окажешься на месте прислуги, а не президента. Но это чисто математически, исходя лишь из соотношения количества президентов и прислуги. А практически окажешься на месте холопа с вероятностью ровно сто процентов, и ни долей меньше. Потому что САМЫЙ ОХРАНЯЕМЫЙ СЕКРЕТ УСПЕХА В ТОМ, ЧТОБЫ ЖИТЬ НЕ ПО ПРАВИЛАМ. А если точнее, жить по своим особым правилам, которые сам же и установил. Почему одна небезызвестная страна обзавелась колониями по всему миру с совокупной численностью населения почти в четверть всего человечества, и делала там что хотела? Да лишь потому, что имела два комплекта правил – один для людей «первого сорта», а второй для остальных.

Жизнь – это одна большая игра в дурака, где игроков пытаются одурачить, рекламируя им строгое соблюдение правил. И с большинством этот номер проходит. Кто-то боится Бога или кармического воздаяния за своеволие, кто-то пассивен и привык действовать по инерции, а кто-то собственно и есть дурак, а потому в игре занимает положенное ему по праву место. Особенно талантливым удается сочетать все три свойства, за что их чествуют и приводят в пример остальным. И лишь единицы находят в себе решимость вслед за Людовиком XIV воскликнуть: «Закон – это я».

Однако мало произнести эту формулу, ее следует напитать силой. Следует поверить в себя столь слепо и фанатично, чтобы вера перекинулась на окружающих. С этого начинается магия власти. Но ведь невозможно, чтобы все стали законодателями, в этом случае мир просто рухнет! Не рухнет, потому что «все» законодателями не станут никогда, и «всем» без надобности эта премудрость. Я ведь предупреждал: глава «не для всех». Да и в самой формуле заключено несколько смыслов. Какой именно властью одержим человек – над другими, над собой, над силами природы? А может быть наличествует и вовсе дьявольское желание перекроить самые основы мироздания?

Но в любом случае нужно знать меру, это принципиальный момент. Если хватило ума придумать ружье, это не значит, что нужно убить всех животных. Убейте лишь тех, которые необходимы для еды, не больше. В противном случае нарушение баланса приведет в движение силы, которые в итоге сметут умника. Если хватило ума сыграть по своим правилам, это не значит, что надо обыграть всех и стать властелином мира. Возьмите лишь свое, не больше. Зато комфортно, без риска и борьбы. А оставшуюся силу израсходуйте на невидимость и недосягаемость для других «охотников».

Ключ №53. Если вы принадлежите к редкой породе пассионарных личностей, начинайте играть по своим правилам. В противном случае душевный покой вы не обретете никогда.

<- Назад | Оглавление | Вперед ->