4.6 Искусство доверия

Итак, все люди лгут, много и регулярно. Некоторые лгут только другим, но большинство – еще и себе, «честно» выдавая желаемое за действительное. Одни стараются лгать аккуратно, чтобы не причинять лишнего вреда, другим на это плевать, а третьи считают, что правда – это вообще то, во что верит большинство. И как, скажите, в такой ситуации можно доверять людям?

Обжегшиеся на молоке имеют свойство дуть на воду. Обжегшиеся на доверии часто превращаются в этаких ершистых персон со втянутыми в плечи головами и взглядом волчат – не подходи, укушу! Им начинает казаться, что наконец-то найдена золотая формула жизни: не доверяй никому. На деле же формула ущербна, и живущие по ней не достигают успеха. Потому что успех практически в любых предприятиях предполагает социальное взаимодействие, невозможное без доверия.

Во-первых, мы не можем все контролировать. Не будете же вы во время авиарейса врываться в кабину к пилоту чтобы лично убедиться в правильности его действий. А во-вторых, и это самое главное, избыточный контроль отнимет время, необходимое для выполнения задач первостепенной важности. Так что доверие – обязательный компонент любого успеха. Доверять можно и нужно, только делать это надо правильно.

Так бывает, что на самые глубокие размышления наталкивает нечто совсем не для того созданное. В каком-то сериале, крутившемся на заднем фоне где-то в гостях, я подсмотрел сценку. Полицейские уговаривали мужичка сообщить, где прячется его брат, для его, как они сказали, блага. Мужичок же возразил, что их заботит не благо его брата, а раскрытие преступления, а это совершенно разные вещи. Глубину и важность эпизода трудно переоценить. Подумайте сами: будет ли даже эталонно честный полицейский действовать одинаково, окажись подозреваемым посторонний человек или его родной брат?

Мы привыкли, что в любом деле есть главное и детали. Преступление должно быть раскрыто – это главное, а кого как будут хватать и допрашивать, и кому сколько придется просидеть в СИЗО – это детали. Однако же детали моментально перестают быть таковыми, когда касаются лично. Обывателю все равно, будет условный Ваня Иванов сидеть месяц в СИЗО или под подпиской, но эта мелочь моментально возведется в разряд главного, когда коснется его лично.

Коснется лично – ключевой момент. Одно дело, когда полицейский выражает ваши интересы опосредованно, через действие государственной машины, и совсем другое дело, когда полицейский выражает ваши интересы ЛИЧНО И НЕПОСРЕДСТВЕННО, пусть и не нарушая закон. Одно дело, когда вас лечит врач, старающийся не подпортить общую статистику лишней смертью, и совсем другое дело, когда врач лично и кровно заинтересован ИМЕННО В ВАШЕМ выздоровлении.

Я много общался с теми, кто помнили тридцатые и сороковые годы прошлого века, когда забота о благе общем тотально доминировала над заботой о конкретном человеке. Я и сам принадлежу ко времени, когда эта философия процветала в стране, пусть и в несколько смягченном варианте. Идея самопожертвования проходила красной нитью через все воспитание тех лет, и для мальчишек моего детства было совершенно естественно во время игры в войнушку «подорвать» всех и себя «гранатой», когда окружали «враги».

Но у каждой монеты есть оборотная сторона, и с детства же мы все усваивали принципы выживания в условиях принесения в жертву всех во имя общего блага. И главный из этих не писанных и даже не проговариваемых вслух принципов гласил: своих надо опасаться не меньше, чем чужих, а часто даже больше. Выходил такой вот моральный бутерброд с виноградом – с одной стороны, всех порву за Родину, но с другой, буду зорко следить, чтобы ненароком не затянуло в шестерни государственной машины. И каждый был настороже, и у каждого был целый арсенал способов «откосить» от внезапного почина, набора или еще какого-нибудь вида мобилизации граждан.

Мы жили в состоянии неусыпной бдительности и круговой обороны, но, как это ни странно, жили хорошо и весело, в бодреньком таком тонусе. А еще мы очень хорошо умели доверять, потому что всегда задавали себе вопрос: что будет с тем или иным человеком ЛИЧНО, если у нас возникнут проблемы.

При такой постановке вопроса сразу же появляется первая группа лиц, достойных хоть и слабенького, но доверия. Это те, кто понесут убытки или не заработают, если вы останетесь недовольны. Вы не обратитесь второй раз в сервис, где вас обслужили плохо, и поставщики услуг это прекрасно понимают. Поэтому чтобы остаться в бизнесе на плаву, они вынуждены быть достойными доверия. Гарантия, конечно, так себе, но все же в минимальном объеме она уже есть.

Куда больше можно доверять тому, кто материально зависим от вас полностью или почти полностью. Самый яркий пример – любовница на полном содержании. Такая дама уже будет выражать интересы мужчины нешуточно, так как его проблемы автоматически станут ее проблемами. Еще больше можно будет доверять ей при условии настоящей, искренней любви. Тогда к стимулу материальному добавится еще и психологический. Психологический фактор работает также в отношении родственников, особенно близких, достигая пика в связке родители-дети.

Однако же более всех достойны доверия те, кто пострадают лично, непосредственно и критически сильно, возникни у вас проблемы. В старые времена существовал (а кое-где и сейчас существует) обычай убивать охрану вместе с семьями в случае удачного покушения на охраняемую персону. Обычай, конечно, варварский, но в высшей степени грамотный с точки зрения эффективности. Именно такие люди достойны доверия близкого к ста процентам.

Вот все и встало на свои места: возможность доверия напрямую зависит от степени личной заинтересованности. Отношения, располагающие к доверию, могут быть очень разными и даже экзотическими, и для их адекватной оценки нужно разбираться в психологии. Но теперь вы знаете, в чем именно надо разбираться, когда речь заходит о доверии.

Еще пара нюансов. Свыше двухсот лет назад Иван Андреевич Крылов в известной басне сформулировал один из важнейших жизненных постулатов: услужливый дурак опаснее врага. Для доверия мало, чтобы кто-то был лично заинтересован в вашем благополучии. От кандидата на доверительные отношения требуется еще и определенный уровень умственного развития, который позволит ему реализовать заботу о вас без грубых ошибок.

Второй нюанс относится к проблеме, которой во времена Крылова еще не было, во всяком случае в глобальном масштабе. В те годы жизнь была не в пример суровее, поэтому алкоголики и любители тогда еще никем не запрещаемых веществ быстро уходили из жизни под действием естественного отбора. Зато сейчас развитая медицина и легкий труд позволяют предаваться означенным порокам куда дольше, попутно творя различные «чудеса» в большом количестве.

В плане возможности доверия всех зависимых людей можно смело приравнять к дуракам. Любая зависимость – химическая, любовная, игровая – предполагает нарушение в системе ценностей и физиологическом механизме вознаграждения. Это у обычного человека изменение ценностей происходит медленно и трудно, если вообще происходит. Зависимый же вертится в ценностях как флюгер, и при этом он способен вполне логично для себя обосновать, почему тот, кто час назад был другом, вдруг стал врагом, а еще через час наоборот. Каким бы прекрасным человеком не был зависимый, о доверии к нему, увы, не может быть и речи.

Ключ №46. Доверять нужно тем, кто лично и сильно пострадают в случае возникновения у вас проблем. Кроме дураков и людей с зависимостями.

<- Назад | Оглавление | Вперед ->