3.4 Уловка для тревожного ума

Я люблю говорить, что самая странная вещь на свете – это психотерапия тревожных расстройств, потому что бороться приходится с тем, чего на самом деле не существует. Очень много времени уходит на обсуждение опасностей, которых в реальности нет. У меня было два или даже три клиента со страхом закрыться в уборной и не смочь выйти оттуда по причине поломки замка. И это при наличии большой семьи в квартире, которая уж как-нибудь да освободит. Но все мыслимые рекорды побила юная леди, разводившая в детстве хомячков. Естественно, они периодически умирали, и в саду за домом образовалось «кладбище домашних животных». Так вот уже во вполне взрослом возрасте она стала опасаться, что кладбище оживет, и хомячные зомби придут свести с ней счеты за ненадлежащий уход при жизни. Замечу, девушка была вполне нормальна, просто такой вот страх. И мы долгими вечерами обсуждали эту пугающую перспективу…

У каждого в мозгу есть своего рода сигнализация, которая включается в случае опасности и требует сосредоточиться на устранении угрозы. Субъективно это переживается как тревога, которая не дает думать ни о чем другом, пока существует опасность. Проблема тревожного расстройства, как понятно уже из самого названия, в поломке этой самой «сигнализации», орущей вне зависимости от наличия реальной опасности.

В норме человек думает о конкретных неприятностях только тогда, когда они у него начинаются. А личность тревожная отличается тем, что думает о проблемах всегда, даже когда их в реальности нет. И ключевой является мысль: «А ЕСЛИ». В каждом организме постоянно присутствуют раковые клетки, которые все время порождаются и уничтожаются самим же организмом. А ЕСЛИ какая-то клетка не уничтожится? Вот мы сидим, пьем чай, а в это время где-то в глубине незаметно начинает развиваться рак. А ЕСЛИ точно так же незаметно где-то готовится оторваться тромб? А если, а если, а если…

У некоторых страдающих тревожным расстройством есть своя «специализация», например, здоровье или несчастные случаи. Бывают и совсем странные опасения, например, опоздать. Не на что-то действительно важное, а на все подряд: сварить суп, сходить в магазин, выпить таблетки… Причем счет идет на минуты, и при малейшем отклонении от графика начинается паника. Я знал одну женщину, которая целыми днями сидела дома и не делала вообще ничего, кроме обслуживания себя, но при этом все время боялась опоздать. Она даже дверь заранее дверь открывала, когда кто-то собирался прийти – так боялась опоздать. Впрочем, у нее было не только тревожное расстройство, а и кое-что гораздо хуже.

Но чаще страхи меняются – в прошлом месяце искали рак, а в этом точно так же беспочвенно и мучительно боимся лишиться работы. Сигнал тревоги патологическим образом сам по себе возникает в мозгу, а воображение услужливо подбирает для него конкретную форму и подробности.

У Фрейда описан интересный случай истерического паралича. На прием пришла барышня с отказавшей без видимых причин рукой. Стали лечить гипнозом и добились блестящих успехов – функция восстановилась. Но отказала другая рука! Без устранения причины организм будет бесконечно гонять патологию по кругу. Угрозы нет, а сигнал об угрозе есть, и он в каждый момент требует возникновения какого-нибудь страха, неважно какого.

И в этом кроется одна из главных объективных неприятностей тревожного расстройства. Когда поломанная сигнализация орет постоянно в разных местах и на разные голоса, крайне тяжело различить ее обоснованное срабатывание. Поэтому люди с тревожным расстройством имеют тенденцию сильно бояться опасностей надуманных, но при этом игнорировать опасности реальные.

Тревожные расстройства имеют разную степень выраженности, и в некоторых случаях без лекарств не обойтись. Но чаще всего не стоит торопиться калечить тело медикаментами, побочки от которых в итоге оказываются худшими, чем симптомы, от которых они избавляют. Причем именно избавляют от симптомов, а не лечат, поскольку при их отмене все возвращается в еще более ужасной форме. Лучше сначала попробовать психологические методы, позволяющие облегчить тревожность, если она не достигает критических значений.

Есть такой афоризм: война – лучшее лекарство от неврозов. Когда уровень объективной угрозы зашкаливает, организм перестает играться в игрушки вроде тревожного расстройства и полностью сосредотачивается на выживании. И тот, кто еще вчера панически боялся садиться за руль, сегодня показывает чудеса вождения, причем без малейших признаков тревоги. О тайно зарождающемся раке или тромбе тоже забывают напрочь, как будто таких феноменов вообще не существует в природе. Конечно, устраивать большую войну ради излечения тревожных граждан не стоит, но в жизни у каждого есть своя маленькая война. По большей части это дела, которые необходимо сделать несмотря ни на что. Например, отвести ребенка к врачу и при этом непостижимо каким образом успеть на работу.

Исходя из богатого опыта и простой логики могу с уверенностью сказать: безделье провоцирует тревогу. В условиях дефицита сильных раздражителей любое «брожение в мозгах» попадает в фокус внимания и раздувается до невероятных масштабов. И наоборот – при наличии текущих неотложных дел анализ гипотетических угроз откладывается. Но тут важно не перегнуть палку. Слишком большой стресс, конечно, убирает беспочвенные страхи в текущем моменте, зато может так травмировать нервную систему, что лечиться потом придется еще и от его последствий.

Ключ №30. Концентрация на неотложных текущих делах уменьшает тревогу.

<- Назад | Оглавление | Вперед ->