2.5 Дно

Любите ли вы людей? Вы скорее филантроп или мизантроп? Осторожно, вопрос с подвохом! Это очень большая ошибка – рассуждать о людях в целом. А делают ее практически все побывавшие в тяжелой ситуации и обнаружившие себя после этого человеконенавистниками. Ошибкой будет и впадать в противоположную крайность под действием эйфории молодости, гормонов и приятного окружения без единого затесавшегося негодяя.

Поскольку глобальная любовь есть чувство редкое, и к тому же быстро проходящее само, остановимся подробно на глобальной ненависти, поражающей людей часто и надолго. Она закономерно возникает в результате длительного пребывания в нечеловеческих условиях. Например, в тюрьме или на определенных ролях в армии. Не знаю как сейчас, но помню, как было раньше, в восьмидесятые. Тогда нередко можно было встретить офицера, застрявшего навечно в капитанах в дикой степи или за полярным кругом, где из развлечений – только технический спирт. Через несколько лет он начинал выть от безысходности и срывать свою ненависть к миру на рядовых, а те, становясь «дедушками», с удвоенным азартом издевались над «духами». Круговая порука ненависти. Или вспомним знаменитое: «Владимирский централ, зла немерено».

Но нередко ненависть ко всему человечеству возникает и в результате тесного контакта с некоторыми его представителями. Вообразите себе шок обычных милиционеров, всю жизнь ловивших обычных жуликов, когда они пообщались с маньяком Чикатило, послушали его рассказы в деталях, посмотрели его «выступления» на следственных экспериментах! Я уверен, у некоторых из них после этого рухнула вера в людей. Но вызвать подобные переживания может не только маньяк. Я в таких случаях говорю: у каждого в жизни свой Чикатило.

Пожалуй, больше всего я люблю профессию психолога за то, что она сводит с самыми разными людьми. Конечно, этим же могут похвастаться врач и парикмахер, но у них нет той глубины проникновения в жизнь своего клиента. Я очень благодарен судьбе за встречи, которые она мне подарила как психологу. Но один «подарок» был чудовищен сверх всякой меры. Оказывается, и в вырождении можно быть по-своему гениальным. До этого я не подозревал, что способен испытывать НАСТОЛЬКО сильное отвращение, до судорог.

Я долго думал, как описать мое взаимодействие с этим человеком и тот дурдом, в который на время превратилась моя жизнь, но понял, что это неописуемо. На что это было похоже, с каким фильмом ужасов это сравнить? Путники останавливаются в отеле, где ночью хозяева превращаются в вампиров? Глупая страшилка для маленьких детей! Люди попадают в секту, где их превращают в рабов, а приезжающая полиция не замечает отчаянных криков и подаваемых знаков из-за стекла? Нет, совсем не страшно. Сумасшедшие захватили власть в психбольнице и решили, что они нормальные, а врачей надо полечить? Нет, все равно не так мерзко.

Конечно, меня никто не захватывал, но от этого не легче. В самых страшных историях, будь они вымышленные или реальные, нет сцен физического насилия. И человек, о котором я говорю, не делал ничего плохого в общепринятом понимании. Просто это был затянувшийся сеанс непреодолимого, ощутимого как боль отвращения, по итогам которого я возненавидел все человечество. Я понял, что не могу хорошо относиться к биологическому виду, родившему ТАКОЕ. Даже если сам принадлежу к этому виду.

В процессе общения с этим биологическим недоразумением не раз вспомнил я «врачей» с Тиргартенштрассе, 4, решавших вопросы психиатрии радикально в масштабах нации. Но я выдержал пытку идиотизмом и остался верен сострадательному отношению к людям. Больше года у меня ушло на то, чтобы оправиться от шока и реабилитировать человечество в собственных глазах.

Для кого-то способность разобраться с инструкцией к пылесосу уже признак глубокого ума, а отсутствие мата в речи – признак высокой культуры. По всей видимости, в существовании таких инфузорий рода людского тоже есть некое подобие смысла. Бесполезные для других и почти бесполезные для себя, они все-же могут провести осмысленно несколько минут собственной жизни. В коротких промежутках между бытовыми и физиологическими процессами они могут случайно до чего-то додуматься! Пусть лишь до чего-то одного за жизнь, но, судя по всему, для природы и такое приемлемо. Прелесть человечества именно в его разнообразии, в его подобии слоеному пирогу, слои в котором еще и имеют многомерную структуру. Причем расстояние между дном и вершиной значительно больше, чем обычно принято думать.

Эйнштейну приписывают высказывание: «Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость человеческая. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен». Проблема глупости глубока как космос, а ее понимание актуально даже более, чем понимание устройства Вселенной.

Как известно, умственная отсталость имеет три формы: идиотия, имбецильность и дебильность. Сейчас, правда, стали выделять четыре формы, а обидные слова вывели из числа медицинских терминов, но суть от этого, разумеется, не поменялась. К идиотам и имбецилам вопросов нет, это тяжелые инвалиды от рождения и до смерти. Нет вопросов и к тем дебилам, чья умственная отсталость обусловлена патологией клеток мозга – несчастные люди, которым не повезло. Зато есть масса вопросов к дебилам со здоровым мозгом.

Вы удивлены? Возможно, вы всегда считали, что умственная отсталость – это обязательно болезнь? На самом деле нет! Дебильность может возникнуть как следствие педагогической запущенности. Вы ежедневно сталкиваетесь с умственно отсталыми людьми, даже не подозревая об этом. Но самое страшное то, что ОНИ САМИ не подозревают об этом. Они имеют равные со всеми права, управляют транспортными средствами, владеют оружием. Да что там владеют! Когда мой одноклассник поступал в танковое училище, абитуриента из глубинки необъятной страны Советов спросили, сколько будет два в квадрате, на что он изобразил на листе бумаги двойку и обвел ее квадратом. И что вы думаете? Приняли! И не надо ругать советскую систему образования. За океаном и таких вопросов не задавали, потому что выходцы из их глубинки и такого не нарисовали бы.

По официальной статистике один человек из ста – умственно отсталый, но сказать, что эта цифра занижена, значит ничего не сказать. Это посчитали только тех, чья умственная отсталость настолько велика, что они уже не могут сами себя обслуживать, и надо что-то решать. Лет сорок назад был случай, когда для каких-то исследований психологи проехались с тестами по школам и попутно выявили десять процентов дебилов от общего количества учащихся. Исследования быстро свернули. Зачем нужна такая статистика?

Кого считать дебилом – вопрос открытый, важный и очень щекотливый. Я бы даже сказал – политический вопрос. Все зависит от позиции, с которой подходить к проблеме. Если с позиции общества в целом, этики, прав человека и начисления пенсий по инвалидности, то как раз и получится один процент, а то и меньше. Ну зачем называть человека дебилом, если он самостоятельно может сходить в туалет, выкупаться и приготовить еду? И зачем ставить его на учет, отвлекать психиатра от важных дел? А давайте-ка отругаем грубиянов, позволяющих себе такое! Но все сразу же меняется, если посмотреть с позиции кадровика, которому нужно найти работника. Вот он точно обнаружит больше одного процента умственно отсталых. Гораздо больше.

Никогда не забуду грустное лицо нашего преподавателя по механике сплошных сред, когда он обвел взглядом аудиторию и горестно прошептал: дебилы. Я сидел прямо перед ним за первой партой, и поэтому услышал. Я тогда не обиделся, так как операциям над тензорами действительно было неуютно в моей голове. Но все же смею надеяться, что объективно это преувеличение. Однако были в нашей группе и студенты, не дожившие до тензорного анализа и вылетевшие после первой же сессии. Их набрали по квотам, и в их головах не помещалось даже элементарное.

Программы для всех школ были как бы одинаковыми, все учились как бы по одним и тем же учебникам. Но потом отличник из глубинки приезжал поступать в столицу, и на первом же экзамене получал не двойку и даже не единицу, а ноль, которым он и являлся в сдаваемом предмете. В чем же дело? А в том, что стране были нужны не только умники, но и дураки, причем последних требовалось гораздо больше. Добывают, например, в городке уголь. Зачем местным детям правила Кирхгофа? Знаешь арифметику, и молодец, пятерка тебе! А то кто будет уголь добывать, если все уедут учиться в столицу? И как вы представляете себе умника в казарме?

Конечно, дело не в математике и не в конкретных предметах, дело в культуре мышления и ткани знаний о мире, интегрирующей все дисциплины. В идеале у выпускника школы должно сформироваться некое целостное понимание происходящего в окружающем его пространстве, причем в пространстве не только материальном, но и социальном, интеллектуальном, культурном. Плюс твердая пятерка по любимым дисциплинам, пятерка столичная, а не местечковая. И, конечно же, умение и желание думать. А когда ученик не любит думать, а его образование представляет собой архипелаг механически заученных фактов по отдельным дисциплинам, на выходе из школы мы получаем личность убогую, а в крайнем своем проявлении – дебила. Увы.

Может ли дебил работать? Несомненно. Бездумная механическая работа – это вообще его конек. Может ли он окончить обычную школу, где учатся все дети? Если из числа того одного процента, что состоят на учете у психиатра, то нет, но при незначительной выраженности – запросто. Больше того, людям с легкой дебильностью вполне по силам учиться даже в некоторых вузах. А как насчет того, чтобы стать потом начальником? Да легко! Но в последнем случае есть проблема: если должность хлебная, его отодвинут умные конкуренты. Зато начальником обрабатывающего-чего-то-там цеха на периферии – легко. Один мой знакомый милиционер на полном серьезе был уверен, что половина его подчиненных из сержантского состава – клинические дебилы.

Дебил, чье состояние обусловлено не заболеванием мозга, а педагогической запущенностью – это человек, который не умеет, не любит и не хочет думать, вот и все отличие. Но если очень надо, он может обучиться чему угодно конкретному, что не требует размышлений. Он прекрасно пользуется бытовой техникой, банковскими картами и личным транспортом, надо лишь показать ему, что и как делать. Причем показать несколько раз, с первого и второго до него не доходит. И вуз он может окончить такой, где нужно просто сесть и выучить учебник. И начальником цеха может, если десять лет в нем проработал и запомнил, что и как надо делать. Дебила очень легко узнать по оправданию «мне этого никто не говорил». В его понимании источник знания только один – когда кто-то рассказал. Вариант додуматься самому не рассматривается в принципе.

Вот по причине возможности работать, и даже как-то учиться, людей с неярко выраженной дебильностью договорились дебилами не считать, их называют просто обладателями низкого IQ. А поскольку этот показатель никто не измеряет, подавляющее большинство дебилов даже не подозревает о своем статусе. Больше того, они сильно обижаются, если, не дай Бог, им намекнуть. Они требуют уважения к своему интеллектуальному уровню, они требуют культурного обслуживания своих вкусов. Вот и появляются дебильные книги и сериалы, дебильная музыка и телепередачи…

Близкое общение с глупыми людьми мучительно. Ты рассчитываешь, что он по умолчанию понимает и это и то, а он не понимает не только по умолчанию, но и после детальных объяснений. В результате превращаешься в перманентного лектора, за что тебя начинают постепенно ненавидеть. Что, типа, самый умный тут? При общении с интеллектуально более развитыми личностями проблема та же, но с другой стороны. Даже если и не обижаешься на умника, то ему точно причиняешь мучения своей тупостью.

Но ни к чему не обязывающее общение с глупыми людьми, даже близкое общение, это полбеды. Настоящая беда, когда от дурака что-то надо, когда с ним что-то связывает. Например, дурак-сосед. Или когда дурак является подчиненным, и требуется, чтобы он выполнил работу нормально. Это катастрофа. А когда начальник дурак, это вообще за пределами добра и зла. В таких случаях надо увольняться немедленно, чем бы это не грозило.

Ключ №21. Чтобы сохранить свою нервную систему, дистанцируйтесь от глупых людей.

<- Назад | Оглавление | Вперед ->