1.1 Главная причина дозировать стресс

Психологи славятся бесчеловечными экспериментами. В одном из них овцу поселили в клетку с волком, привязанным так, чтобы у овцы было безопасное пространство. Кончилось все плохо – овца умерла от стресса. Но чем эта ситуация отличается от сосуществования с начальником-самодуром или ненормальным соседом? Они тоже не кусают, но все равно обеспечивают хронический стресс, в итоге убивая нас. Просто мы не придаем этому должного значения, так как события развиваются постепенно. Думаю, что в эксперименте с овцой ученые были удивлены летальным исходом. Даже психологам стресс кажется не таким опасным, каким он является на самом деле.

Максимально волнуют неприятности с быстрым развитием событий, когда связь между причиной и следствием очевидна, а впечатления не успевают потерять остроту. Если же что-то убивает нас на протяжении лет, мы не воспринимаем это как опасность. Так работает мозг – чем скорее обещают наступить последствия, тем сильнее желание принять меры. Вероятность умереть от стресса в миллионы раз больше, чем от рук маньяка, но маньяков боятся все, а стресса – почти никто. В этой главе не будет практических рецептов, к ним мы перейдем чуть погодя. Сейчас мы рассмотрим в деталях механизм губительного действия стресса. По ходу дела будет пара сложных терминов, но не беспокойтесь, экскурс в физиологию совсем короткий.

В организме есть два примечательных вещества: гамма-аминомасляная кислота и глутаминовая кислота. Первое для краткости называют ГАМК, а второе – глутамат. ГАМК является основным тормозным нейротрансмиттером, способствующим снижению активности нейронов и вызывающим расслабление. Глутамат оказывает диаметрально противоположное действие. Именно их баланс и обеспечивает умеренно бодрое состояние, чтобы не быть сонной мухой, но и не бегать взвинченным, лишившись сна и покоя. Причем баланс обеспечивается не только их количеством и пропорцией, но и чувствительностью соответствующих рецепторов.

Эти два вещества настолько важны, что несут, не побоюсь этого слова, философский смысл. Каждое из них имеет своих приверженцев и последователей. Фанаты ГАМК желают расслабляться и получать удовольствие, и жизнь свою выстраивают так, чтобы баланс был сдвинут в сторону ГАМК. Энтузиасты глутамата, напротив, считают, что некогда расслабляться, что нужно достичь невиданных вершин, на которых, по их убеждению, и находится великое удовольствие. Увы, несчастные «сектанты» не знают основного закона природы: любые крайности наказуемы.

Состояние доминирования ГАМК проще всего достигается приемом алкоголя, чем многие граждане и занимаются с примерным усердием. А выброс дофамина при опьянении делает процесс еще более приятным и дает ощущение смысла и полноты бытия. Вспомните солнечный зайчик, падающий на темное дно души после первой рюмки!

И все было бы прекрасно, если бы рюмок было только одна-две, и не каждый день, а раз в неделю, не чаще. При злоупотреблении организм пытается восстановить баланс, в нем притупляется чувствительность рецепторов ГАМК и увеличивается продукция глутамата, вызывая беспричинную тревогу. Приключения подобного рода происходят и с дофамином. Притупляется чувствительность дофаминовых (особенно D2) рецепторов, отчего в периоды без алкоголя настроение становится совсем паршивым, появляется ощущение бессмысленности и безысходности.

А дальше два пути: либо бросать и через боль возвращаться к исходному состоянию, либо пить еще больше. Результаты второго варианта можно увидеть в больницах и на кладбищах. Но и без алкоголя стиль жизни приверженцев ГАМК предполагает минимум напряжения. Для них достижением является внутреннее состояние «кайфа», а не то, что можно наблюдать объективно. Эпикурейство в чистом виде.

Адепты глутамата на первый взгляд смотрятся куда выигрышнее. Для них важно как раз то, что хорошо видно со стороны: положение в обществе, банковские счета, идеальное тело… Естественно, ничего из перечисленного просто так не дается, а требует постоянного издевательства над собой. В результате хронического стресса у них происходит противоположный процесс – организм сдвигает баланс в сторону ГАМК, отчего простое лежание на диване между сеансами насилия над собой воспринимается чуть ли не как наркотическое опьянение. Но зато вне редких минут отдыха в мозгу доминирует глутамат, обеспечивая напряжение, необходимое для движения к цели.

И все бы ничего, если бы перенапряжение было просто неприятно, и только. Но нет, ощущения неприятны именно потому, что они свидетельствуют о деструктивных процессах в организме. А поскольку в мозгу нет болевых рецепторов, и, соответственно, болеть он не может, человека начинает «колбасить» в целом, везде и нигде конкретно. И все потому, что под действием избыточного глутамата мозг начинает «гореть» или «плавиться» – выберите метафору по вкусу. Глутамат – важнейший фактор оксидативного стресса.

Но, как и с алкоголем, все может обойтись, если знать меру. Проблема в том, что любители больших достижений меры-то как раз и не знают. Им все мало, они всегда недовольны и желают прыгнуть еще выше. Они читают мотивирующую литературу, посещают тренинги, где собираются такие же беспокойные и вечно неудовлетворенные достигнутым, тем самым укрепляя уверенность, что это и есть норма. И такой вот «нормой» они убивают себя, медленно, но верно.

Однако и это еще не все. Даже такую интенсивность «горения» многие полагают недостаточной, и в ход идут различные вещества. Точно так же, как любители ГАМК приходят к алкоголю для увеличения расслабления и удовольствия, любители глутамата приходят к веществам противоположного действия.

Начинают обычно с простеньких – кофе и сигаретки. От того, что все это можно купить легально, создается впечатление относительной безвредности. Фатально ошибочное впечатление! В течение дня в мозге накапливается нейромедиатор аденозин, сигнализирующий о необходимости отдохнуть и вызывающий сонливость. А кофеин блокирует аденозиновые рецепторы, тем самым подавляя ощущение усталости. Поэтому кофе никакой энергии не добавляет, он лишь заставляет организм игнорировать опасность переутомления. Таким образом, пьющий кофе эксплуатирует свой мозг в режиме форсажа, отключив сигнал о разрушении нервных клеток. Ну а трейдеры крупных банков прямо на рабочем месте нюхают то, что я категорически не рекомендую нюхать никогда.

Впрочем, бывает и так, что в мотивации, тренингах и веществах необходимости нет, поскольку все уже заложено при рождении. Есть люди, у которых доминирование процессов возбуждения обусловлено генетически. Это дает целый спектр особенностей, часть из которых относится к патологии, а часть – к гениальности.

Вы наверняка знаете людей, которые в школе и вузе изучали всего один иностранный язык, но за десяток лет так и не научились объясняться на нем даже на элементарном уровне. А есть и такие, кто к двадцати пяти свободно говорят на трех-четырех языках, причем изучая их не профильно, а мимоходом, попутно с основным образованием. Это глутамат. Он отвечает за качество запоминания, скорость и ясность мышления. Поэтому его доминирование в комплексе с высокой мотивацией дает необыкновенную продуктивность в учебе.

Но дело не только в запоминании. Избыточное возбуждение периодически дает удивительное состояние внутреннего парения, когда время как бы замедляется, а мыслительные процессы ускоряются многократно, позволяя наслаждаться панорамной картиной мира, удерживая в фокусе внимания множество мельчайших объектов и связей одновременно. Это вдохновение, всплеск интуиции и колоссальной ментальной силы, часто воспринимаемые окружающими как сверхспособности.

Крайняя степень доминирования процессов возбуждения проявляется как эпилепсия, и до сих пор не прекращаются споры о связи этого недуга с гениальностью. Действительно, среди эпилептиков есть немало знаменитостей, например, Александр Македонский, Юлий Цезарь, Леонардо да Винчи, Федор Достоевский. В более щадящих формах пожизненное перевозбуждение проявляется в виде укороченного времени сна. Здесь можно вспомнить Наполеона Бонапарта, Уинстона Черчилля, Маргарет Тэтчер, а также упомянутых выше Юлия Цезаря и Леонардо да Винчи.

Но если укороченным временем сна гордятся, то некоторые другие «прелести» избыточного глутамата стараются не афишировать. Например, высокую тревожность, подозрительность, эмоциональную лабильность, постоянное беспокойство и даже навязчивости. О связи эпилепсии с гениальностью можно поспорить, но то, что великие умы чаще других бывают трусоваты, это факт. Точнее, их воспринимают как трусливых, поскольку перевозбуждение и высокая чувствительность понижают болевой порог, а также вызывают дрожь в голосе и пальцах, порывистость движений и создают общее впечатление суетливости. Некоторых это настолько бесит, что они объявляют самую настоящую войну всему тому в себе, что со стороны видится как слабость. Не исключаю, что именно поэтому Черчилль служил на торпедном катере и даже участвовал в боевых действиях, а Наполеон Бонапарт и Александр Македонский стали теми, кем их все знают.

Прирожденные храбрецы же, напротив, туповаты. Доминирование процессов торможения дает прекрасный сон, повышает болевой порог и обуславливает состояние невозмутимости, что смотрится очень выигрышно. Получается этакий герой, взирающий в лицо смертельной опасности с ледяным спокойствием, и руки у него не дрожат. Но вот незадача – хроническое торможение охватывает и зоны мозга, отвечающие за когнитивные способности. И то, что тревожный человек схватывает налету, «герою» придется вдалбливать в голову при помощи репетитора. А додуматься самостоятельно до чего-то сколько-нибудь существенного у него вообще вряд ли получится. Такая вот диалектика.

Ну и, конечно же, избыточное возбуждение часто заставляет «запойно» трудиться. Недаром существует термин «трудоголизм». Трудоголики подрывают свое здоровье не менее эффективно, чем алкоголики. А по иронии судьбы у тех и у других возникают очень сходные нарушения в работе нервной системы. И те и другие желают особых удовольствий, алкоголики – за просто так, а трудоголики ищут их в каких-то одним им видимых высотах. Но удовольствий нет ни там, ни там, есть только боль, разочарование и чувство опустошенности.

В девяностые, в расцвет стихийного бизнеса, я однажды присутствовал при разговоре двух своих приятелей. Один уже торговал на рынке каким-то хламом, а другой только собирался войти в волшебный мир базарных лотков, малиновых пиджаков и пьяных проституток. Неопытный спросил, что он будет иметь. Опытный ответил: язву, геморрой, гипертонию… Сейчас народ немного поуспокоился, но тенденция осталась той же. Устраиваясь на работу, глупые в первую очередь интересуются зарплатой, а умные – условиями труда.

Карьера умного человека измеряется не высотой должности и не величиной дохода, а удовольствием, получаемым от процесса. В качестве противоположности дикой торговле девяностых можно привести пример потомственных лавочников тех же девяностых, только не двадцатого, а девятнадцатого века. Дед, отец, сын и внук – все лавочники, от рождения и до смерти. На первом этаже магазин, на втором – квартира, и четкой границы между ними нет. Магазин – это та же комната для ребенка, только вести себя в ней надо немного по-другому. Не торговать, а именно ВЕСТИ СЕБЯ. Никто в таком магазине не торговал. Там просто жили – общались с посетителями, влюблялись, дружили, ругались и мирились… А как же бизнес? Да как-то сам собой получался. И дело было не в нем вовсе, дело было в самой ЖИЗНИ.

Нервной системе безразлична природа стресса. Родились вы таким, устраиваете его себе сами или кто-то «старается» для вас, результат будет один – разрушение клеток мозга. Именно поэтому вторая и четвертая главы здесь посвящены важнейшему вопросу лишения окружающих возможности вас расстроить. Ну а вы постарайтесь не навредить себе чрезмерным усердием в достижении целей.

Главная причина дозировать стресс: Стресс разрушает клетки мозга. Причем это не абстракция и не метафора, а физиологическая реальность.

Оглавление | Вперед ->